Что происходит с iGaming, когда меняются правила игры

Актуальность: 26 октября 2026 года. Численность операторов указана по последним доступным срезам, которые не во всех странах совпадают с датой публикации. Проверяйте условия и доступность продуктов повторно перед запуском.

Бразильский сериал, похоже, ждёт второго сезона — теперь в судах. В сентябре 2026 года власти страны запретили онлайн-ставки и казино, а с 6 октября ранее лицензированные платформы должны были прекратить работу. Компании, которые совсем недавно покупали лицензии, открывали офисы, нанимали сотрудников и инвестировали в продвижение, столкнулись с необходимостью сворачивать бизнес. Дальнейшая судьба временной меры зависит от парламентских процедур и судебных разбирательств, однако главный конфликт уже очевиден: государство сначала предложило индустрии легализоваться, а затем радикально изменило условия работы.

Пока Бразилия готовится к продолжению этой истории, вместе с 3S.INFO посмотрим на другие страны, где первоначальные обещания прозрачности, защиты игроков и инвестиционной привлекательности тоже столкнулись с новыми политическими и экономическими решениями.

Шесть стран, шесть сценариев одного конфликта

Регулирование азартных игр обычно начинается с понятных целей. Государство хочет вывести бизнес из тени, защитить игроков, контролировать денежные потоки и получать налоги. Операторам предлагают лицензии, устанавливают требования к продуктам и рекламе, а взамен дают возможность легально работать и планировать инвестиции.

Но затем первоначальные правила меняются. Где-то растут налоги, где-то сокращаются возможности продвижения, вводятся дополнительные ограничения или усиливается финансовый контроль. Каждую меру отдельно можно объяснить общественными интересами. Однако их совокупный эффект далеко не всегда соответствует первоначальным ожиданиям.

Перу добилось заметных результатов легализации, но уже столкнулось с предложением увеличить налог на дистанционные ставки в пять раз. Колумбия одной из первых в Латинской Америке ввела онлайн-лицензирование, однако число участников цифрового рынка остаётся небольшим, а налоговая нагрузка увеличивается.

Нидерланды уже могут оценить результаты налоговой реформы: дополнительные поступления оказались значительно ниже прогнозов, а существенная часть игрового результата приходится на нелегальный сегмент. Великобритания сознательно перераспределяет налоговую нагрузку между цифровыми и наземными продуктами, а крупнейшие компании начинают пересматривать расходы.

Россия несколько лет увеличивает обязательные платежи букмекеров, хотя рост рынка замедляется, а прибыльность снижается. Украина добилась многократного увеличения налоговых поступлений, но существенную роль сыграли расследования, отмена льгот и усиление контроля, качество которого впоследствии подверглось критике государственного аудита.

Есть и ещё один показатель, который стоит учитывать: сколько независимых лицензированных компаний вообще остаётся на каждом рынке?

Само количество лицензий не доказывает эффективность регулирования, но помогает оценить конкуренцию и барьеры входа. Правда, сравнивать эти цифры нужно осторожно: в одних странах публикуют число юридических лиц, в других — разрешений или игровых платформ.

• Раздел обзоров iGaming-рынков на 3S.INFO — это ключевой ресурс с актуальной и достоверной информацией о том, как развивается индустрия в разных странах мира. Здесь собраны детальные аналитические материалы по игорным рынкам — от Западной Европы до Латинской Америки: разбор трендов, изменения в законодательстве, специфика трафика и практические стратегии для аффилиатов и арбитражников. 

Перу: успешная легализация под угрозой нового налога

Перу можно назвать одним из интересных примеров формализации gambling в Латинской Америке. После запуска регулирования онлайн-игр и дистанционных ставок государству удалось привлечь десятки платформ, зарегистрировать поставщиков и расширить сеть легальных букмекерских пунктов.

К концу 2025 года Министерство внешней торговли и туризма Перу (MINCETUR) сообщало о 54 авторизованных онлайн-платформах и 320 зарегистрированных поставщиках. На 23 октября 2026 года в доступной выгрузке реестра MINCETUR числились уже 49 компаний — держателей разрешений и 51 авторизованный домен. При этом часть разрешений была временно приостановлена, поэтому число записей в реестре нельзя приравнивать к числу полноценно действующих операторов.

Для относительно молодого регулируемого рынка это заметное количество участников. Особенно если сравнивать его с Колумбией, где лицензирование существует гораздо дольше, а число онлайн-операторов существенно меньше.

Финансовые результаты легализации тоже выглядели убедительно. За январь–ноябрь 2025 года налоговые поступления от дистанционных спортивных ставок составили 117,4 млн солей, а от онлайн-игр — ещё 91,4 млн. Наземные игровые автоматы за тот же период принесли 197,5 млн солей, а казино — 13,1 млн.

Однако такие цифры нельзя использовать для прямого сравнения размера онлайн- и офлайн-рынков. Налоговые режимы отличаются, а часть оборотов может не попадать в официальную статистику. Важнее другое: государство действительно создало работающую систему, которая привлекла участников и начала приносить деньги.

И вот теперь обсуждается увеличение ISC (Impuesto Selectivo al Consumo) — выборочного налога на потребление — с 1% до 5% для онлайн-игр и дистанционных ставок.

Особенность инициативы заключается в налоговой базе: сбор рассчитывается от стоимости ставок, а не от GGR (Gross Gaming Revenue) — разницы между принятыми ставками и выплаченными выигрышами.

Для букмекерского бизнеса это принципиальное различие.

Предположим, оператор принял ставок на €100 млн и выплатил €93 млн выигрышей. Его GGR составляет €7 млн. При налоге 1% от оборота обязательство составит €1 млн, а при ставке 5% — уже €5 млн. Это более 71% GGR по одному налогу, без учёта других платежей и операционных расходов.

Пример условный, но он показывает, насколько болезненным для бизнеса с небольшой маржой может оказаться налогообложение оборота.

Повышение пока остаётся законодательной инициативой. Однако сама постановка вопроса показательна. Государство относительно недавно привлекло бизнес в регулируемый сектор, добилось регистрации операторов и поставщиков, а теперь рассматривает меру, способную существенно изменить экономику тех же компаний.

Чтобы компенсировать новые расходы, букмекеры могут ухудшать коэффициенты, сокращать бонусные программы, пересматривать партнёрские комиссии и снижать инвестиции в маркетинг. В результате возникает риск, знакомый другим регулируемым рынкам: легальный продукт становится менее привлекательным, а нелицензированные площадки сохраняют возможность предлагать условия, недоступные законопослушным компаниям.

При этом нелегальная конкуренция в Перу уже является реальной проблемой. В октябре 2026 года MINCETUR сообщило о блокировке ещё 50 нелегальных онлайн-платформ, в результате чего общее число заблокированных ресурсов достигло 86.

Перу пока не демонстрирует провал регулирования. Напротив, главная опасность заключается в том, что новое налоговое решение может поставить под угрозу уже достигнутые результаты легализации.

• Перу на протяжении нескольких лет показывает одни из самых динамичных темпов роста онлайн-гемблинга в Латинской Америке. В обзоре “Как лить трафик на гемблинг и беттинг в Перу” детально разбираем все аспекты, важные для аффилиатов: законодательную базу и полномочия регулятора, ведущие бренды, инструменты продвижения и специфику работы с аудиторией. 

Колумбия: законы существуют давно, но сколько компаний они привлекли?

Колумбия была одним из пионеров онлайн-регулирования в Латинской Америке. Однако многолетний опыт лицензирования не означает автоматически, что стране удалось сформировать развитый и конкурентоспособный цифровой рынок.

По стране работают тысячи небольших наземных игровых заведений с десятками тысяч автоматов. Онлайн-сегмент на этом фоне представлен относительно ограниченным числом компаний.

По официальным данным Coljuegos от 26 мая 2026 года, в стране действовали 15 авторизованных онлайн-операторов. Именно столько регулятор насчитывал после появления нового участника — MrYoker.

Примечательно, что в феврале 2024 года Coljuegos также сообщал о 15 операторах. Состав участников за это время менялся, поэтому речь не обязательно идёт об отсутствии конкуренции. Однако многолетнее лицензирование не привело к заметному количественному расширению рынка.

И это интересный контраст с Перу: более молодой регулируемый рынок сумел привлечь существенно больше компаний.

Впрочем, количество операторов — лишь часть картины. Колумбийский онлайн-бизнес обеспечивает значительные бюджетные поступления, но это не доказывает, что цифровой рынок превосходит наземный по фактическому размеру.

Налоговые поступления не равны обороту или GGR рынка. Онлайн-транзакции проще отслеживать, налоговые обязательства различных форматов рассчитываются по-разному, а нелегальные наземные заведения и потенциально не полностью учтённые операции создают дополнительные искажения.

Для объективного сравнения потребовались бы сопоставимые данные об обороте ставок, GGR, активных игроках и фактической налоговой нагрузке. Включая оценки неучтённого сегмента.

В 2026 году ситуация осложнилась очередным фискальным решением. В рамках чрезвычайных бюджетных мер государство ввело дополнительный 16-процентный налог на потребление онлайн-азартных игр, базу которого определили через GGR.

В обосновании власти ссылались в том числе на необходимость устранения налогового неравенства между цифровыми и наземными продуктами. Но равенство налоговых ставок ещё не означает равенства коммерческих условий.

Онлайн-оператор и наземное заведение имеют разные структуры расходов, инструменты привлечения клиентов и конкурентную среду. Дополнительный налог может по-разному влиять на их прибыльность и инвестиционные возможности.

И здесь возникает вопрос, который почти не обсуждается в контексте формальной легализации: если рынок существует много лет, но число операторов остаётся небольшим, насколько действующая система стимулирует приход новых компаний?

Пятнадцать операторов сами по себе не доказывают неудачу регулирования. Возможно, рынок обеспечивает высокую конкуренцию между ними. Но для такого вывода нужны данные о концентрации GGR, долях крупнейших брендов и динамике инвестиций.

Пока же Колумбия показывает более узкую проблему: государство успешно собирает средства с лицензированных цифровых компаний, одновременно продолжая менять их налоговые обязательства.

В отличие от Перу, где может пострадать результат относительно недавней формализации, Колумбия рискует закрепить модель, в которой цифровой рынок существует юридически, но остаётся труднодоступным для новых участников.

• Рынок iGaming в Колумбии растёт стабильно: местные бренды всё чаще получают лицензии, приходят международные игроки, а партнёрки запускают revshare и CPA.  В обзоре  — полезная информация для аффилиатов, ищущих стабильное ГЕО, и вебмастеров, которым важны офферы с регулярными выплатами и легальностью. Рассказываем от лицензий и налогов до стратегий залива и рабочих подходов — без лишней теории, только практика. 

Нидерланды: налог повысили, а операторов стало меньше

В Нидерландах последствия регуляторных изменений уже можно сопоставлять с фактическими результатами рынка.

После запуска лицензированного онлайн-гемблинга в 2021 году власти последовательно ограничивали рекламу, усиливали требования по защите игроков и увеличивали налоги.

На конец 2023 года регулятор Kansspelautoriteit (Ksa) насчитывал 31 действующую онлайн-лицензию, а на конец 2025 года — 27 онлайн-лицензий. Осенью 2026 года рынок проходил переоформление первых пятилетних разрешений, поэтому окончательное количество действующих операторов на дату публикации необходимо уточнять по текущему реестру Ksa.

Сокращение с 31 до 27 лицензий не доказывает само по себе, что компании ушли именно из-за налогов. На решения могли повлиять коммерческие результаты, требования регулятора или корпоративные изменения. Тем не менее динамика заслуживает внимания.

С января 2025 года ставка gambling tax выросла с 30,5% до 34,2%, а с января 2026 года — до 37,8%. Причём основная ставка распространяется не только на онлайн-операторов, но и на наземные казино и игровые автоматы.

Государство рассчитывало получить дополнительные €108 млн в 2025 году и €216 млн в 2026-м. Однако опубликованный летом 2026 года мониторинг показал значительно более скромные результаты: фактический прирост поступлений в 2025 году составил около €2 млн, а прогноз дополнительного эффекта на 2026 год был снижен до €57 млн.

Причин несколько. На рынок одновременно повлияли требования ответственной игры, ограничения продвижения и изменение налоговой нагрузки. Поэтому считать весь эффект результатом одной налоговой ставки было бы неправильно.

Но главный вывод остаётся: повышение налогов не принесло ожидаемого прироста бюджетных поступлений.

Более того, GGR легального онлайн-сегмента во второй половине 2025 года составил около €602 млн — примерно на 18% меньше, чем в сопоставимом периоде предыдущего года.

Само сокращение GGR ещё не означает неудачу государственной политики. Если игроки стали меньше проигрывать благодаря инструментам ответственной игры, это может соответствовать целям регулирования.

Однако статистика нелегального сектора заставляет рассматривать ситуацию шире.

По оценке Ksa, около 91% онлайн-игроков пользуются исключительно лицензированными площадками. Но на легальный сегмент приходится лишь около 53% оценочного денежного результата рынка.

Иными словами, подавляющее большинство игроков остаётся на легальных сайтах, однако значительная часть их совокупных потерь приходится на нелицензированные платформы.

Это не означает, что почти половина игроков перешла в офшоры. Скорее, пользователи нелегальных площадок могут проигрывать существенно больше. И именно здесь возникает конфликт между защитой игроков и конкурентоспособностью лицензированных продуктов.

Государство ограничивает легальных операторов ради защиты потребителей, но наиболее уязвимая аудитория может искать площадки, где таких ограничений нет.

На этом фоне сокращение числа лицензий становится ещё одним поводом оценить структуру рынка. Если операторам приходится выдерживать высокие налоги, дорогой compliance и ограничения продвижения, новым компаниям может быть сложнее выйти на рынок, а действующим — сохранить рентабельность.

В отличие от Перу, где последствия пятикратного повышения налога пока остаются прогнозом, Нидерланды уже демонстрируют сочетание снижения легального GGR, невыполнения бюджетных ожиданий и сокращения числа онлайн-лицензий. Но вклад каждого регуляторного решения в эти результаты ещё требует отдельного анализа.

• В 2026 году Нидерланды — это уже не простое для входа GEO, а зрелый рынок с жёстким регулированием, который при этом остаётся прибыльным: онлайн-гемблинг здесь продолжает расти даже несмотря на ужесточение правил. 

Великобритания: большой рынок, на котором постепенно меняются условия конкуренции

Великобритания выбрала иной подход к налогообложению. Государство не просто повышает общую нагрузку на gambling, а сознательно разделяет цифровые и наземные продукты.

С 1 апреля 2026 года ставка Remote Gaming Duty для онлайн-казино увеличилась с 21% до 40%. С апреля 2027 года для большинства дистанционных ставок предусмотрено повышение с 15% до 25%.

При этом ставки на британские скачки сохраняют отдельный режим, ставки через терминалы самообслуживания в лицензированных заведениях не подпадают под новую повышенную ставку, а налог на наземное бинго был отменён.

Иначе говоря, правительство меняет относительную налоговую привлекательность отдельных gambling-продуктов.

Один из аргументов властей заключается в том, что цифровые операторы несут меньше расходов на физическую инфраструктуру по сравнению с наземными заведениями. Дополнительным основанием выступают риски игрового вреда, связанные с отдельными онлайн-продуктами.

На первый взгляд, такая логика понятна. Онлайн-казино не требуется содержать тысячи квадратных метров игровых залов и многочисленный обслуживающий персонал.

Однако цифровой бизнес имеет собственную структуру затрат: технологии, лицензирование, compliance, платежи, борьба с мошенничеством, маркетинг и привлечение игроков. Причём стоимость привлечения на конкурентных рынках может составлять существенную долю расходов.

По данным Gambling Commission, на 31 марта 2026 года в Великобритании было 2 154 лицензированных gambling-оператора против примерно 2 179 годом ранее.

Это крупнейший по количеству лицензированных участников рынок среди рассматриваемых стран, но цифра требует принципиальной оговорки. Она охватывает всю индустрию, включая наземный сегмент, и не равнозначна количеству компаний, работающих исключительно в онлайне.

Для оценки влияния налоговой реформы необходимо отдельно отслеживать число владельцев дистанционных B2C-лицензий, изменения состава операторов и концентрацию GGY — валового игрового дохода в британской отчётности.

Само сокращение общего числа лицензированных компаний примерно на 1% нельзя считать доказательством налогового давления. Тем более эта статистика относится к периоду до повышения Remote Gaming Duty.

Но корпоративные последствия реформы уже становятся заметными.

В октябре 2026 года появились сообщения о планах Flutter сократить до 1 400 рабочих мест в Великобритании и Ирландии на фоне изменения налоговых условий.

Показательно, что речь идёт об одной из крупнейших международных gambling-групп, обладающей собственными технологиями, узнаваемыми брендами и возможностью перераспределять капитал между рынками.

Если даже такой бизнес пересматривает структуру расходов, небольшим операторам приходится готовиться к ещё более сложным решениям.

Однако сокращение персонала не означает, что вся индустрия стала убыточной. Крупные компании могут объединять налоговую оптимизацию с другими программами реструктуризации. Реальные результаты станут понятнее после публикации полной статистики за период действия новых ставок.

Британский пример интересен ещё и тем, что повышение налогов может влиять на рынок не только через закрытие компаний. Операторы способны сокращать партнёрские программы, пересматривать контракты с технологическими поставщиками, уменьшать маркетинговые бюджеты и менять условия продукта.

В результате число лицензированных компаний может оставаться относительно стабильным, но конкуренция между ними будет ослабевать. Новым брендам сложнее привлекать аудиторию, а небольшим операторам — поддерживать ту же экономику, что и крупным группам.

И здесь обнаруживается различие с Нидерландами. Там уже есть измеримый разрыв между налоговыми ожиданиями и результатом. В Великобритании фискальную эффективность реформы пока рано оценивать, но первые признаки перераспределения расходов внутри индустрии уже видны.

• Обзор на 3S.INFO даёт общее представление о рынке Великобритании: жёсткие правила, прозрачная структура лицензий, высокие требования к операторам и долгая история развития онлайн-гемблинга. Для аффилиата это не самое простое ГЕО, но крайне показательное: разобравшись в местном регулировании, лицензировании и экономике, ты гораздо легче сможешь оценивать риски и перспективы iGaming-рынков в других странах. 

Россия: обязательные платежи растут, а рынок перестаёт расти прежними темпами

Российская модель принципиально отличается от западноевропейской. Легальные онлайн-казино в стране запрещены, поэтому цифровой gambling представлен прежде всего лицензированным беттингом. Наземные казино и игровые автоматы работают в специальных игорных зонах.

На октябрь 2026 года отраслевые справочники насчитывают 17 букмекерских компаний с лицензиями на приём интерактивных ставок. При этом отдельные операторы могут временно не принимать ставки. Например, сентябрьская сверка одного из реестров указывала на 16 фактически принимавших ставки компаний из 17 учтённых.

Поэтому число лицензированных участников необходимо отличать от количества действующих букмекерских брендов и общего числа лицензий ФНС, куда могут входить и другие виды деятельности.

Для рынка, на котором проходят триллионы рублей ставок, число операторов относительно невелико. Однако сравнивать его напрямую с Великобританией, где учитывается значительно более широкий спектр gambling-деятельности, некорректно.

С 2022 года государство постепенно увеличивало финансовую нагрузку на букмекеров. Целевые отчисления на развитие спорта выросли с 1,5% до 2% в 2024 году и до 2,25% с января 2026-го. На 2028 год предусмотрено дальнейшее повышение до 2,5%.

Одновременно с января 2026 года изменилась сама система налогообложения. Для букмекерских компаний введён налог на игорный бизнес в размере 7% от разницы между принятыми ставками и выплаченными выигрышами, а также налог на прибыль организаций.

В результате государство использует сразу несколько механизмов получения средств от легального беттинга. При этом целевые отчисления, налог на игровой доход и налог на прибыль имеют разные базы, поэтому просто складывать их процентные ставки было бы ошибкой.

Первые годы система демонстрировала высокие показатели.

По данным Единого регулятора азартных игр (ЕРАИ), целевые отчисления букмекеров на развитие спорта составили 19,1 млрд рублей в 2023 году, 35,3 млрд в 2024-м и около 38 млрд рублей в 2025-м.

Но за ростом платежей скрывается менее оптимистичная экономика операторов.

В 2024 году, согласно исследованию «Рейтинга Букмекеров», оборот легального рынка увеличился примерно на 42%, до 4,7 трлн рублей. При этом совокупная чистая прибыль компаний сократилась на 18,5%, до 92,7 млрд рублей. В 2025 году, по отраслевым оценкам бухгалтерской отчётности, прибыль продолжила снижаться примерно до 75 млрд рублей.

Важный нюанс: эти результаты относятся к периоду до налоговой реформы 2026 года и не могут служить доказательством её последствий.

Одновременно замедлился рост рынка. После увеличения показателя принятых средств примерно на 40% в 2024 году ЕРАИ зафиксировал рост лишь на 8,4% в 2025-м. А в первом квартале 2026 года отраслевые источники сообщили о небольшом снижении объёмов год к году.

Причины не обязательно связаны исключительно с налогами. На динамику влияют спортивный календарь, потребительские расходы, инфляция, конкуренция и стоимость привлечения игроков.

Однако общий конфликт очевиден: обязательные платежи государству увеличиваются, а прибыльность операторов и темпы роста рынка уже испытывают давление.

Особенно интересно сопоставить российскую ситуацию с британской. В обеих странах финансовая нагрузка повышается на сравнительно концентрированный бизнес, но конечные последствия могут распространяться на всю индустрию: от спортивных клубов и медиаплощадок до аффилиатов и технологических поставщиков.

При этом наземная индустрия России развивается по другой модели.

С 2026 года казино в игорных зонах платят фиксированный налог в размере 250 тыс. рублей за игровой стол и 15 тыс. рублей за автомат в месяц. В отличие от букмекеров, этот налог не зависит напрямую от GGR.

Посещаемость российских игорных зон в последние годы в целом росла, хотя отдельные периоды 2026 года демонстрировали снижение туристического потока. Поэтому утверждать, что офлайн сталкивается с тем же давлением, что и беттинг, пока преждевременно.

Но есть и другая особенность российского рынка: относительно небольшое число крупных букмекеров способно концентрировать значительный оборот. Даже если количество операторов после налоговой реформы останется прежним, перераспределение игроков между ними может усилить рыночную концентрацию.

Реформа 2026 года станет проверкой того, насколько устойчивой была модель, при которой государственные поступления росли одновременно со снижением рентабельности бизнеса.

Украина: налоги выросли в десятки раз, а количество операторов остаётся небольшим

Украинский gambling-рынок сложнее анализировать, чем остальные, поскольку изменения регулирования происходили на фоне полномасштабной войны, чрезвычайных экономических мер и общественного конфликта вокруг игровой зависимости.

Легализация азартных игр началась в 2020 году. Государство рассчитывало вывести индустрию из тени, привлечь инвестиции и обеспечить дополнительные налоговые поступления.

В 2022 году игорным компаниям временно разрешили использовать упрощённую систему налогообложения со ставкой 2%. Однако уже в феврале 2023 года эту возможность отменили.

Одновременно усилились расследования финансовых операций gambling-компаний, в том числе связанные с мискодингом — подменой кодов назначения платежей, позволявшей маскировать gambling-транзакции под другие операции.

Результаты налоговой статистики выглядели впечатляюще. В 2022 году индустрия перечислила в бюджет около 720 млн грн, в 2023-м — 10,4 млрд, в 2024-м — 17,1 млрд. В 2025 году поступления практически стабилизировались на уровне около 17 млрд грн.

На первый взгляд, государство добилось огромного успеха в формализации бизнеса.

Однако рост налоговых поступлений не означает сопоставимого роста самого рынка. Существенную роль сыграли отмена льгот, усиление финансового контроля и действия правоохранительных органов.

Бюро экономической безопасности (БЭБ) ещё в июне 2023 года сообщало, что за первые пять месяцев года онлайн-операторы перечислили более 2,2 млрд грн налогов против менее 550 млн грн за весь 2022 год в сопоставимом сегменте. Ведомство прямо связывало результат с расследованиями.

В отношении отдельных компаний проводились проверки, применялись аресты счетов и корпоративных прав, а некоторые участники индустрии столкнулись с санкциями и прекращением деятельности.

Разумеется, борьба с уклонением от налогов и незаконными финансовыми схемами — законная задача государства. Сам факт расследования не доказывает необоснованность преследования.

Но качество правоприменения имеет не меньшее значение, чем объём взысканных средств.

В июле 2025 года Счётная палата Украины опубликовала аудит государственной политики в gambling за 2021–2024 годы. Согласно отчёту, фактически в бюджет поступило не более 0,9% доначисленных налоговыми органами сумм, а 94% доначислений были отменены судами.

Эти цифры не означают, что 94% всех расследований признаны незаконными. Речь идёт именно о налоговых доначислениях. Однако такие результаты ставят серьёзные вопросы о качестве налогового администрирования.

И здесь возникает особенно интересное противоречие.

Государство демонстрировало многократный рост налоговых поступлений, но его собственный аудит выявил, что значительная часть дополнительных налоговых претензий не выдерживала судебной проверки.

Параллельно существенно менялась структура самой индустрии.

По официальным данным правительства на 1 января 2026 года, в Украине было 34 лицензированных организатора азартных игр. Из них 20 имели лицензии на онлайн-казино, три — на букмекерскую деятельность, два — на онлайн-покер. В наземном сегменте четыре организатора имели лицензии казино и десять — залов игровых автоматов.

Некоторые компании владели несколькими лицензиями, поэтому показатели отдельных категорий нельзя суммировать. Также это последний указанный официальный срез, а не подтверждённое количество действующих операторов непосредственно на 23 октября 2026 года.

Для страны, легализовавшей gambling несколькими годами ранее, количество участников сравнительно небольшое. Но делать из этого вывод о провале регулирования без анализа экономических условий и последствий войны было бы неправильно.

В 2024 году власти резко усилили ограничения рекламы и требования по защите игроков. Вопрос азартных игр стал особенно чувствительным из-за проблемы зависимости среди военнослужащих.

В 2025 году прежнего регулятора КРАИЛ заменило агентство PlayCity, а в 2026-м началось внедрение государственной системы онлайн-мониторинга транзакций.

Показательно, что полноценная система цифрового контроля оборотов появилась лишь спустя несколько лет после начала легализации. До этого государство уже выдавало лицензии, собирало налоги и проводило расследования, не располагая единой инфраструктурой мониторинга.

При этом нелегальный сегмент остаётся значительным. PlayCity сообщало о блокировке тысяч сайтов, работавших без лицензий. Конечно, количество заблокированных доменов нельзя приравнивать к числу нелегальных операторов, но масштаб проблемы очевиден.

Здесь Украина отличается и от России, и от Нидерландов.

В России государство постепенно увеличивало обязательные платежи на фоне роста легального беттинга. В Нидерландах повышение налога не принесло ожидаемых дополнительных доходов. В Украине поступления действительно выросли в десятки раз, но значительную роль сыграли меры налогового и силового контроля, эффективность отдельных элементов которого оказалась спорной.

Украинский пример показывает, почему финансовые результаты государства и качество регулирования могут быть двумя совершенно разными историями.

Шесть рынков: сколько компаний остаётся в легальном сегменте

Последние доступные подтверждённые срезы на 23 октября 2026 года

Эта таблица не является рейтингом конкуренции. Мы сравниваем показатели с разным охватом, поскольку регуляторы публикуют неодинаковые данные. Однако она позволяет увидеть важную закономерность: наличие лицензирования само по себе не гарантирует большого числа участников.

И здесь количество операторов становится ещё одним критерием оценки государственной политики. Если рынок легализован давно, но новых компаний появляется мало, необходимо выяснять причины. Это может быть небольшой коммерческий потенциал, высокая концентрация, сложность лицензирования, налоговая нагрузка или отсутствие привлекательных условий для инвестиций.

Причём самое интересное начинается при сопоставлении количества компаний с их рыночными долями. Два рынка с одинаковым числом операторов могут принципиально отличаться по уровню конкуренции. На одном десять компаний распределяют GGR относительно равномерно, а на другом два лидера контролируют почти всю выручку.

Поэтому для определения зрелости рынка необходимо оценивать не только число действующих лицензий, но и концентрацию бизнеса, появление новых участников, выход компаний и динамику их финансовых результатов.

Кто в итоге оплачивает новые правила

У налоговых реформ есть последствие, которое часто остаётся за пределами публичной дискуссии. Дополнительная нагрузка на операторов редко ограничивается снижением прибыли их акционеров.

Когда компания не может полностью компенсировать новые расходы за счёт собственной маржи, она пересматривает экономику бизнеса: рекламные бюджеты, бонусы, партнёрские комиссии, закупки технологий, численность персонала и продуктовую стратегию.

Крупные международные группы могут распределять издержки между несколькими рынками или приобретать ослабленных конкурентов. Для локальных операторов, зависящих от одного GEO, пространство для манёвра значительно меньше.

Особенно уязвимы аффилиаты и B2B-поставщики. Они инвестируют в локальные продукты, сертификацию, SEO, контент и аудиторию, но не участвуют в принятии регуляторных решений. Когда оператор сокращает маркетинг или прекращает работу, накопленные партнёром активы могут резко потерять коммерческую ценность.

При этом консолидация возможна даже без массового отзыва лицензий. Если крупнейшие бренды наращивают долю GGR за счёт небольших конкурентов, рынок становится более концентрированным, хотя число разрешений практически не меняется.

Есть и другая потенциальная проблема — нелегальный сектор.

Если лицензированные компании сокращают бонусы, ухудшают коэффициенты или ограничивают доступ к продуктам, офшорные площадки могут получить дополнительные преимущества. Это не неизбежный результат каждого повышения налогов: многое зависит от эффективности блокировок, платёжного контроля и привлекательности легального предложения.

Но Нидерланды уже демонстрируют, почему государствам необходимо измерять не только число игроков, использующих лицензированные сайты, но и распределение их денежных потерь.

Когда государство должно пересматривать собственные решения

Проблема рассмотренных рынков не в самом ужесточении законодательства. Азартные игры связаны с реальными рисками зависимости, финансовых потерь и недобросовестного поведения операторов. Государство вправе ограничивать рекламу, повышать налоги и вводить дополнительные требования ради общественных интересов.

Но у каждого решения должны быть измеримые цели и механизмы оценки последствий.

Если повышение ставки приносит намного меньше дополнительных денег, чем прогнозировалось, нужно разобраться, почему сократилась налоговая база. Если рост поступлений сопровождается массовой отменой доначислений судами, необходимо оценивать качество администрирования. Если существенная часть игрового результата приходится на нелегальные сайты, важно понять, почему существующие меры не удерживают эту аудиторию внутри контролируемого сектора.

И наконец, если количество лицензированных операторов сокращается или рынок не привлекает новых участников, следует оценить, не стали ли налоговая нагрузка и требования compliance чрезмерным барьером входа.

При этом бизнес тоже не может рассчитывать на абсолютную неизменность законодательства. Лицензия предоставляет право работать в рамках действующих правил, а не гарантию прежних налоговых ставок навсегда.

Однако между последовательной реформой и постоянным пересмотром экономических условий есть принципиальная разница.

Предсказуемость регулирования заключается не в отсутствии изменений, а в понятных основаниях, сроках и механизмах их проведения.

Именно такая предсказуемость позволяет компаниям планировать инвестиции, а государству — рассчитывать на долгосрочную отдачу от легальной индустрии.

Вместо вывода: кто первым начнёт исправлять собственные ошибки?

Перу предстоит решить, насколько сильно можно повышать налоговую нагрузку, не подрывая недавно созданную систему. Колумбии — показать, что многолетнее лицензирование способно обеспечивать не только бюджетные поступления, но и развитие конкурентного цифрового рынка.

Нидерландам уже приходится сопоставлять налоговые ожидания с фактическими результатами и оценивать потери игроков на нелегальных площадках. Великобритании — выяснять, какую часть дополнительной нагрузки бизнес способен выдержать без сокращения инвестиций и рабочих мест.

Россия будет оценивать последствия новой налоговой модели на фоне замедления букмекерского рынка. Украина — продолжать реформу системы контроля, одновременно решая проблемы, выявленные государственным аудитом.

У этих стран нет единого рецепта, а их исходные условия слишком различаются для простых сравнений. Но есть общий критерий: готово ли государство корректировать собственные решения, когда результаты начинают противоречить первоначальным целям?

Вывести азартные игры из тени — только первый этап регулирования. Гораздо сложнее создать систему, в которой легальному бизнесу выгодно оставаться легальным, новые компании имеют возможность конкурировать, государство получает прогнозируемые доходы, а игроки действительно защищены.

И если ради очередного увеличения налоговых поступлений приходится жертвовать остальными целями, возможно, проблема уже не в индустрии, а в самой модели регулирования.