Нидерланды легализовали онлайн-гемблинг в октябре 2021 года с понятной целью: не создать еще один источник налогов, а перевести уже существующий спрос в контролируемую среду. Предполагалось, что игрок выберет лицензированное казино или букмекерскую контору, где действуют возрастная верификация, мониторинг игрового поведения, депозитные лимиты, система самоисключения CRUKS и государственный надзор.
- К 2026 году Нидерланды перестали быть «простой» GEO-локацией: теперь это зрелый рынок с жёстким регулированием, который при этом остаётся прибыльным — онлайн-гемблинг продолжает расти даже на фоне усиления правил. Все подробности в обзоре: Как лить трафик на беттинг и гемблинг в Нидерландах?
Через пять лет выяснилось, что получить лицензии для операторов было только началом. Государство научилось контролировать компании, которые добровольно вошли в регулируемый рынок, но не получило столь же эффективных инструментов против тех, кто остался за его пределами. Более того, новые ограничения постепенно увеличили разницу между легальным и нелегальным предложением. Лицензиатам запрещают рекламу, бонусы и работу с отдельными категориями игроков, а офшор продолжает покупать трафик, принимать депозиты и обещать клиентам отсутствие лимитов.
В результате дискуссия в Нидерландах меняет направление. Вопрос уже не только в том, сколько правил должен соблюдать оператор. Парламент требует обратить внимание на всю инфраструктуру, благодаря которой нелегальный бренд находит и обслуживает голландского игрока: Google, Meta*, аффилейтов, хостинги, платежных провайдеров и другие технологические компании. Правительство подтвердило, что обсуждает проблему с Google и Meta*, а также готовит законодательную основу для DNS-блокировки нелегальных сайтов. Консультация по соответствующим изменениям ожидается в начале 2027 года.
Этот поворот важен далеко за пределами Нидерландов. Он показывает, почему современный регулируемый рынок нельзя построить только с помощью лицензий и требований к лицензиатам.
На 3S.INFO выясняем, почему одних лицензий, штрафов и ограничений для легальных операторов недостаточно, чтобы сократить офшорный гемблинг. Как выстроить борьбу с офшором по всей воронке: от Google и Meta* до SEO-аффилиатов, хостингов, PSP и эквайринга. Почему эффективность регулирования нужно измерять не количеством лицензий и штрафов, а реальной канализацией по GGR, доступностью нелегальных брендов и снижением вреда для игроков на всём рынке.
Как канализация превратилась в ограничение легального предложения
Первоначальная логика нидерландской реформы строилась вокруг канализации — перевода игроков от нелегальных сайтов к лицензированным операторам. Сам термин принципиально важен: задача государства состоит не в том, чтобы полностью устранить азартные игры, что в интернете практически невозможно, а в том, чтобы направить существующий спрос туда, где можно контролировать продукт и защищать потребителя.
Однако после запуска рынка политический акцент начал меняться. Рост рекламы и быстрое расширение онлайн-сегмента вызвали негативную реакцию общества. В июле 2023 года в стране запретили нецелевую рекламу онлайн-гемблинга на телевидении, радио, билбордах и в печатных СМИ. Ограничения на спортивное спонсорство вводились поэтапно, а с июля 2025 года вступил в силу полный запрет на такое спонсорство.
С 1 октября 2024 года начали действовать новые правила депозитных лимитов. Совершеннолетний игрок, желающий установить месячный лимит выше €350, должен подтвердить оператору свою финансовую состоятельность. Для игроков от 18 до 24 лет порог составляет €150. При достижении этих сумм без дополнительной проверки дальнейшие депозиты блокируются.
С точки зрения responsible gambling логика понятна: ограничить финансовый ущерб до того, как он станет критическим. Но регулируемый рынок существует не в вакууме. Рядом остается нелегальный сегмент, где можно не проходить проверку дохода, не объяснять размер депозита и не сталкиваться с вмешательством оператора.
В 2026 году правительство предложило пойти дальше: практически полностью запретить рекламу онлайн-гемблинга и бонусы, повысить минимальный возраст для наиболее рискованных онлайн-продуктов до 21 года и расширить возможности блокировки нелегальных сайтов. Пока это политические предложения, а не полностью действующий пакет правил. Однако направление очевидно: легальный продукт становится менее заметным, менее гибким и менее конкурентоспособным.
Главный вопрос состоит не в том, оправдано ли каждое отдельное ограничение. Вопрос в совокупном эффекте. Если последовательно убрать у лицензированных компаний рекламу, бонусы, спонсорство, высокие лимиты и часть аудитории, но оставить нелегальному сектору доступ к трафику и платежам, рынок не исчезнет. Изменится только распределение игроков между его контролируемой и неконтролируемой частями.
Большинство игроков остается в легальном секторе, но большинство денег — уже не всегда
Спор о результатах нидерландского регулирования осложняет необычная статистическая картина. По оценкам Kansspelautoriteit, доля игроков, пользующихся легальными платформами, остается высокой. Но если считать канализацию не по количеству людей, а по деньгам, результат значительно хуже.
По итогам 2025 года на лицензированные площадки приходилось лишь около 53% совокупного GGR онлайн-рынка. Иными словами, почти половина валового игрового дохода могла формироваться за пределами регулируемого сектора. Еще осенью 2025 года KSA предупреждала, что нелегальный сегмент становится сопоставимым с легальным. В первой половине 2025 года GGR лицензированных операторов составил около €600 млн, снизившись примерно на 16% по сравнению со второй половиной 2024 года.
Противоречия здесь нет. Большинство обычных пользователей действительно может играть у лицензиатов, тогда как небольшая группа активных или high-value-игроков приносит непропорционально большую часть GGR офшорным операторам. Именно эта аудитория сильнее реагирует на депозитные ограничения, проверки источника средств, обязательные паузы и вмешательство ответственной игры.
Поэтому показатель канализации по аккаунтам способен создавать ложное чувство безопасности. Если девять из десяти игроков находятся у лицензиатов, но самые крупные депозиты уходят в офшор, система формально охватывает аудиторию, однако теряет значительную часть риска. Игроки, которым защита потенциально нужна больше всего, оказываются как раз там, где нет ни CRUKS, ни обязательного контроля поведения, ни гарантированной процедуры рассмотрения жалоб.
Это не означает, что лимиты следует отменить. Но при оценке их эффективности нельзя смотреть только на снижение расходов внутри легального рынка. Часть такого снижения действительно может означать, что люди стали играть меньше. Другая часть может быть результатом миграции, которую статистика лицензиатов уже не видит.
Офшор продает не лучший продукт, а отсутствие правил
Нелегальному оператору не обязательно иметь более качественный сайт, лучшие слоты или сильный бренд. Его конкурентное преимущество часто состоит в том, что он не выполняет требования, увеличивающие расходы и трение в воронке.
Такой оператор может предложить крупный welcome bonus, принять высокий депозит без финансовой проверки, зарегистрировать игрока из CRUKS, не ограничивать сессии и использовать агрессивную коммуникацию. Он способен быстрее менять домены, лендинги и рекламные аккаунты, чем регулятор — проходить административные процедуры.
Получается неудобный парадокс. Каждое новое обязательство лицензиата увеличивает стоимость легального продукта. Если то же обязательство не распространяется фактически на конкурента из офшора, нарушение правил превращается в коммерческое преимущество.
Особенно заметно это становится после почти полного ограничения рекламы. Легальному бренду запрещено активно рассказывать аудитории, почему его площадка безопаснее и чем она отличается от нелегального сайта. Офшорный оператор, напротив, продолжает продвигаться через социальные сети, поисковую выдачу, инфлюенсеров, Telegram-каналы, SEO-сайты и партнерские воронки.
Государство в такой конструкции ограничивает заметность разрешенного продукта, но не обязательно уменьшает общую видимость гемблинга. Оно просто освобождает рекламное пространство для компаний, которые не собираются соблюдать запрет.
Почему штрафа против казино уже недостаточно?
KSA может расследовать работу нелегального оператора и назначить ему крупный штраф. В Нидерландах нелицензированными считаются не только непосредственное предложение азартных игр, но и их продвижение или содействие. Базовый штраф для компании с оборотом менее €15 млн может составлять €600 тыс., а для более крупного бизнеса рассчитываться как процент оборота.
Но решение регулятора эффективно только тогда, когда у нарушителя есть активы, ответственное юридическое лицо или другое присутствие в доступной юрисдикции. У офшорного казино может быть номинальная компания, лицензия в третьей стране, распределенная техническая инфраструктура и несколько десятков доменов. Штраф существует на бумаге, а бизнес продолжает работать через новое зеркало.
Даже блокировка сайта решает лишь часть проблемы. DNS-блокировка усложняет доступ для обычного пользователя, но не уничтожает сам продукт. Оператор может зарегистрировать новый домен, перенаправить аудиторию, использовать приложение, зеркало или альтернативный DNS. Если рекламные кабинеты, хостинг, платежи и аффилейтская сеть сохраняются, восстановление воронки занимает меньше времени, чем ее юридическое преследование.
Именно поэтому единицей регулирования должен стать не отдельный URL, а вся цепочка поставки нелегального гемблинга:
реклама и поиск → аффилейт или инфлюенсер → сайт и хостинг → регистрация → платеж → игровой аккаунт.
Офшорный бренд остается доступным не потому, что регулятор не знает о его существовании. Он остается доступным, потому что на каждом этапе его обслуживают вполне легальные инфраструктурные компании.
Meta* стала главным символом проблемы
Наиболее заметный конфликт возник вокруг Facebook* и Instagram*. Holland Casino заявляла, что направила Meta* более 4 600 уведомлений о подозрительной рекламе нелегальных азартных игр. При этом удаление отдельных объявлений не решало проблему: рекламодатели возвращались под другими именами и с новыми аккаунтами.
Летом 2026 года отраслевое объединение лицензированных операторов VNLOK объявило о судебных действиях против Meta* и подаче жалобы в Европейскую комиссию. Ассоциация утверждает, что более 95% gambling-рекламы, обнаруженной на платформах Meta*, связано с нелегальным предложением.
Отдельное исследование оценило совокупный потенциальный охват таких объявлений в марте 2026 года примерно в 37,9 млн рекламных контактов. Это не означает, что рекламу увидели 37,9 млн разных жителей Нидерландов — население страны значительно меньше. Показатель отражает расчетное количество показов с учетом повторного контакта одного пользователя с несколькими объявлениями.
Самое важное в этом кейсе — асимметрия контроля. Лицензированный оператор должен подтвердить право работать на рынке, соблюдать рекламные ограничения, исключать несовершеннолетних и молодых пользователей из таргетинга и отвечать перед KSA. Нелегальный рекламодатель часто проходит автоматическую модерацию и удаляется лишь после внешней жалобы.
Таким образом, вся стоимость соблюдения правил лежит на стороне лицензиата и регулятора. Платформа получает рекламный доход, а проверка законности фактически перекладывается на тех, кто уже соблюдает закон.
От Meta* не требуется самостоятельно определять сложные нюансы каждого рекламного сообщения. В Нидерландах существует официальный реестр лицензиатов. Технически модель может быть значительно проще: рекламировать азартные игры получает право только верифицированное юридическое лицо с действующей лицензией, а домен в объявлении должен совпадать с разрешенным доменом оператора.
Это не исключит клоакинг, подмену страниц и другие способы обхода модерации. Но изменит базовый принцип с «разрешено до получения жалобы» на «запрещено до подтверждения права».
Google отвечает не только за рекламу
Для Google проблема шире рекламных кабинетов. Поиск остается одним из главных каналов, через которые пользователь находит казино после того, как увидел название бренда в социальной сети, у инфлюенсера или на спортивном сайте.
Даже если нелегальный оператор не покупает рекламу напрямую, его могут продвигать SEO-аффилейты. Запросы в духе «casino zonder CRUKS» — казино без CRUKS — коммерчески ценны именно потому, что выражают желание обойти национальную систему самоисключения. В результате поисковик способен направить уязвимого пользователя к продукту, от которого тот ранее сознательно себя ограничил.
Полная деиндексация каждого нелегального домена в реальном времени вряд ли возможна. Но при наличии списков KSA поисковая система может быстрее удалять подтвержденных нарушителей, ограничивать рекламные аккаунты связанных лиц и понижать видимость страниц, систематически продвигающих нелицензированные бренды.
Особая роль здесь возникает у аффилейтов. Классическая модель контроля предполагает, что лицензиат отвечает за своих партнеров. В офшорной цепочке национального лицензиата нет, поэтому аффилейт может оставаться единственным участником, реально находящимся в европейской юрисдикции. Регуляторы неизбежно будут чаще рассматривать его не как нейтральную рекламную площадку, а как посредника, обеспечивающего доступ к незаконной услуге.
Для легального affiliate-бизнеса это одновременно риск и возможность. Риск состоит в росте требований к проверке офферов, доменов и лицензий. Возможность — в очистке поисковой выдачи от конкурентов, которые получают повышенные CPA и RevShare именно за продвижение нелегального продукта.
Почему платежи могут быть эффективнее блокировки домена
Для существования онлайн-казино недостаточно трафика. Ему необходимо принять депозит и выплатить выигрыш. Поэтому платежная инфраструктура становится одной из наиболее уязвимых частей офшорной модели.
Если банки, эквайеры, электронные кошельки и платежные провайдеры оперативно прекращают обслуживание подтвержденного нелегального оператора, ценность его рекламы резко снижается. Новый домен можно зарегистрировать за несколько минут. Найти устойчивый платежный маршрут, способный обрабатывать значительный объем транзакций и не создавать массовых проблем с выводом, значительно сложнее.
Нидерландский регулятор уже расширяет внимание с самих казино на B2B-компании и сервисы, поддерживающие нелегальное предложение. В надзорной повестке KSA на 2026 год отдельно обозначено сотрудничество с платежными компаниями, хостингами и социальными платформами.
Однако платежная блокировка тоже не является волшебной кнопкой. Операторы используют каскадный эквайринг, подмену назначения платежа, merchant laundering, P2P-переводы, ваучеры и криптовалюты. Чрезмерно широкие ограничения могут затронуть легальные транзакции или вынудить банки блокировать клиентов без достаточных оснований.
Поэтому эффективная модель требует не общей команды «не обслуживать гемблинг», а точных и регулярно обновляемых идентификаторов: юридических лиц, доменов, merchant accounts, кошельков и связанных платежных посредников. Она также требует процедуры обжалования, чтобы борьба с офшором не превратилась в непрозрачный финансовый бан.
Равные правила — это не подарок легальным казино
Позицию Holland Casino и других лицензиатов легко представить как попытку защитить собственную выручку. Коммерческий интерес действительно существует. Легальные компании хотят, чтобы конкуренты не получали преимущество благодаря неуплате налогов и игнорированию ограничений.
Но это не делает аргумент неправильным. В данном случае интерес государства и интерес лицензиата частично совпадают. У игрока легального оператора есть доступ к CRUKS, контроль депозитов, процедуры рассмотрения жалоб, правила хранения средств и возможность обратиться к регулятору. У клиента офшорного казино часто нет даже гарантии выплаты.
В Нидерландах к операционным ограничениям добавляется налоговое давление. Ставка gambling tax выросла с 30,5% GGR в 2024 году до 34,2% в 2025-м и 37,8% в 2026-м. Одновременно уменьшаются возможности рекламы и бонусного продвижения. Это ухудшает экономику лицензиатов и повышает порог жизнеспособности легального бизнеса.
Если регулируемый рынок становится коммерчески непривлекательным, часть операторов может сократить инвестиции или уйти. Конкуренция снизится, а выбор игрока между сильным легальным брендом и офшором станет менее очевидным. Поэтому устойчивость лицензиатов — не только вопрос прибыли индустрии. Это одно из условий работающей канализации.
Легальный iGaming: что следует измерять вместо количества лицензий и штрафов
Число выданных лицензий показывает, сколько компаний государство допустило на рынок. Количество штрафов показывает активность регулятора. Ни один из этих показателей сам по себе не отвечает на главный вопрос: какая доля реальной игры происходит в контролируемой среде?
Для оценки регулирования нужны как минимум два показателя канализации — по числу игроков и по GGR. Дополнительно следует отслеживать долю крупных депозитов в легальном секторе, миграцию пользователей после достижения лимитов, доступность нелегальных брендов в поиске и социальных сетях, скорость удаления их рекламы, возможность пополнить счет через популярные платежные методы и долю игроков из CRUKS, продолжающих играть на офшорных сайтах.
Важно оценивать и совокупный эффект правил. Каждое ограничение может выглядеть разумным по отдельности. Но реклама, налоги, бонусы, лимиты, возрастные пороги и проверки affordability действуют одновременно. Если анализировать их изолированно, можно не заметить момент, когда регулируемый продукт начинает проигрывать нелегальному не по качеству, а по доступности.
Ключевым KPI должна стать не строгость режима, а снижение игрового вреда на всем рынке. Уменьшение GGR лицензиатов еще не равно уменьшению расходов игроков. Иногда это означает успех профилактики. Иногда — потерю видимости.
Лицензия регулирует компанию, но рынок создает инфраструктура
Нидерландский кейс показывает предел оператороцентричной модели. Государство может детально регулировать продукт, рекламу, лимиты и duty of care лицензиата. Но если нелегальный конкурент продолжает появляться в Google, покупать показы в Meta*, получать трафик от аффилейтов и принимать платежи через европейскую инфраструктуру, под контролем находится только наиболее законопослушная часть рынка.
Следующим этапом регулирования станет распределение ответственности по всей цепочке. Социальные сети должны проверять право рекламодателя продвигать гемблинг. Поисковые системы — оперативнее реагировать на официальные списки нелегальных доменов. Платежные провайдеры — выявлять обслуживание нелицензированных операторов. Хостинги и регистраторы — исполнять решения регулятора. Аффилейты — отвечать за сознательное направление игроков на незаконные площадки.
При этом государству придется сохранить баланс. Инфраструктурные компании не должны превращаться в частных регуляторов с правом блокировать бизнес по непрозрачным алгоритмам. Решения должны основываться на проверяемых данных KSA, сопровождаться понятной процедурой и применяться достаточно быстро, чтобы нарушитель не успевал бесконечно менять оболочку.
Главный урок Нидерландов состоит не в том, что responsible gambling мешает рынку. Защита игрока остается смыслом легализации. Проблема начинается, когда защита действует только внутри лицензированного контура, а выход из него остается простым, заметным и коммерчески привлекательным.
Ограничить легального оператора действительно проще: у него есть лицензия, офис, банковский счет и репутация, которой он рискует. Но простота контроля не должна определять направление политики. Если регулятор требует все больше от тех, кто уже находится в системе, и почти ничего — от инфраструктуры, обслуживающей офшор, он не сокращает рынок. Он перераспределяет его в пользу участников, которых контролировать сложнее всего.
Поэтому настоящая борьба с нелегальным гемблингом начинается не с очередного запрета для лицензиата. Она начинается в рекламном кабинете Meta*, в поисковой выдаче Google, в партнерской ссылке, на сервере хостинга и в момент обработки депозита. Пока эти звенья работают без общей системы ответственности, одной лицензии действительно недостаточно.
*Корпорация Meta признана экстремистской в России. Принадлежащие ей сервисы Facebook и Instagram заблокированы по решению суда.
